5 февраля Конституционный суд провел открытое слушание по делу о допустимости изъятия имущества для госнужд без предварительной выплаты компенсации.
Участники процесса обсуждали, можно ли разделять изъятие и возмещение на разные процессы, где проходит граница между интересами государства и гарантией предварительной компенсации и как избежать убытков собственников при реализации крупных инфраструктурных проектов.
Участок изъяли за три дня, деньги выплатили через полгода
Поводом к рассмотрению стало дело предпринимателя Александра Краснощекова из Тверской области. Он владел участком сельхозназначения площадью 4,3 га с системами мелиорации, которые сдавал в аренду.
В апреле 2024 года Росавтодор обратился в арбитражный суд с иском об изъятии участка для строительства скоростной дороги Москва — Санкт-Петербург. Предложенная сумма возмещения составила 899 550 руб.
Краснощеков не согласился с размером компенсации. В августе 2024 года суд удовлетворил иск об изъятии участка, а спор по сумме возмещения выделил в отдельное производство. Решение было обращено к немедленному исполнению — участок требовался для ввода в эксплуатацию дороги М-11 между Москвой и Санкт-Петербургом.
Право собственности заявителя прекратили за три дня. Компенсацию Краснощеков получил только в марте 2025 года — размер по итогам рассмотрения спора составил 1 928 989 руб.
Заявитель оспаривал статьи 279 и 281 Гражданского кодекса об изъятии участка для госнужд и возмещении, а также статью 56.11 Земельного кодекса о прекращении права собственности в связи с изъятием. По мнению Краснощекова, нормы допускают изъятие имущества в частной собственности без гарантии предварительного и равноценного возмещения.
Конституционная гарантия против государственного интереса
В заседании КС адвокат заявителя Александр Крылов обращал внимание, что размер возмещения определили спустя полгода после изъятия. Такой временной разрыв нарушает права заявителя: он лишился имущества и не получил возмещения. Если право собственности прекращается до компенсации, это больше напоминает временную конфискацию, которую Конституция не допускает, отметил адвокат.
Крылов подчеркнул: раздельно рассматривать можно только самостоятельные требования. Но при принудительном изъятии нет отдельного самостоятельного требования о возмещении. Вопрос компенсации — это конституционное условие для удовлетворения требования об изъятии, и эти вопросы должны решаться вместе. «Недопустимо ускорение реализации государственного интереса за счет непредоставления конституционной гарантии», — считает Александр Крылов.
Адвокат привел важный экономический аргумент: здесь есть не только частный интерес, но и общественный интерес стабильности частной собственности. Если частная собственность нестабильна, это приведет к сокращению инвестиций и прямому экономическому ущербу.
Сам заявитель выразил недоумение по поводу обвинений в недобросовестности. Краснощеков рассказал, что приобрел участок задолго до планирования строительства трассы М-11, когда велись споры, где ее проложить. Первоначальная экспертиза оценила участок в 3 млн руб., но государственная компания не согласилась и обратилась с повторной экспертизой. «Почему меня представляют как единственного участника замедления сроков, если процесс затягивала госкомпания?» — спросил заявитель. Он отметил, что на него оказывали административное давление и что в регионах, в отличие от Москвы, сильно занижают рыночную стоимость.
Проблема правоприменения или дефект закона?
Представители госорганов сошлись в том, что оспариваемые нормы соответствуют Конституции, но разошлись во взглядах на допустимость отложенной компенсации.
Полпред Совета Федерации Андрей Клишас согласился, что проблема — не в законах, а в правоприменении. Он говорил, что суды общей юрисдикции воспринимают нормы об изъятии как административную процедуру, а не как гражданскую. Клишас отметил, что длительное судебное разбирательство может воспрепятствовать изъятию участка и привести к потерям бюджетов. В то же время, если процесс определения суммы возмещения затянется, из-за инфляции заявитель может понести сильные убытки и не сможет купить себе похожую недвижимость за полученные деньги. «Формально получив возмещение, он фактически не может восстановить свое имущественное положение до изъятия», — подчеркнул сенатор.
Помощник министра юстиции Алина Таманцева не поддержала разделение требований об изъятии и возмещении в разные производства. Она говорила, что не должно быть ситуации, когда гражданин одновременно остается и без имущества, и без денег. Должен действовать принцип «Утром деньги — вечером стулья», подчеркнула выступавшая.
Противоположную позицию занял представитель Минтранса Дмитрий Коновалов. Он говорил, что из-за судебных экспертиз по установлению суммы компенсации землю невозможно вовлечь в строительство. Значительное затягивание судебных процессов по изъятию участков фактически приводит к нарушению директивных сроков строительства федеральных проектов, пожаловался Коновалов.
По мнению чиновника Минтранса, негативный финансовый эффект при отказе от механизма раздельного рассмотрения требований несравнимо превосходит совокупный размер исковых требований по определению размера возмещения.
Представитель Росреестра Алексей Бутовецкий рассказал, что вопрос предварительного возмещения в законе определен четко: сначала деньги, потом изъятие имущества. При регистрации перехода права собственности при изъятии в пакете документов должно быть подтверждение выплаты возмещения. «Ни при каких других условиях мы не можем зарегистрировать переход», — сказал он.
Однако в деле заявителя суд указал, что имущество изъято и что решение является основанием для регистрации права собственности. «Не могу прокомментировать, почему суд так указал. Но отказать в регистрации уже не могли», — признал Алексей Бутовецкий. Он также отметил, что у всех, кто занимается изъятием, есть жесткие сроки, связанные с исполнением бюджетного законодательства.
Московский опыт и предложения по балансу интересов
Екатерина Соловьева из департамента городского имущества Москвы рассказала, как проходит изъятие в столице. По ее словам, за последние три года приняли решения об изъятии 17 000 объектов недвижимости общей площадью почти 820 га. При этом не все объекты изымают в судебном порядке — 76% исков рассматривают суды общей юрисдикции.
Выступавшая отметила, что дела рассматриваются долго, и если требования не делить, процесс займет как минимум год. Это существенно замедляет сроки и увеличивает стоимость строительства, поэтому в Москве уже сформировалась практика по выделению спора о возмещении в отдельное производство. Тогда сроки рассмотрения требования об изъятии сокращаются до 4–5 месяцев.
Полномочный представитель Президента в КС Дмитрий Мезенцев тоже считает, что само по себе выделение в отдельное производство вопроса о возмещении допустимо. «Если задерживаются сроки [ввода в эксплуатацию], это вредит экономике и гражданам», — отметил он.
Мезенцев предложил: сначала собственнику выплачивается бесспорная часть возмещения на основе кадастровой стоимости, а по итогам рассмотрения спора — оставшаяся. А Клишас поддержал идею смягчения негативных последствий через начисление процентов на сумму возмещения и индексацию с учетом инфляции.
Постановления Конституционного суда по этому вопросу пока нет — судьи подготовят его в ближайшие недели.