Юрист Land Law Firm Кристина Мершон прокомментировала для «ЭЖ-Юрист» недавнее постановление Конституционного суда № 22-П. Напомним, суд ограничил случаи, когда требования об изъятии недвижимости и об установлении размера компенсации можно рассматривать раздельно, а также обязал выплачивать окончательное возмещение незамедлительно после вступления решения в силу.
Поводом стало дело предпринимателя, у которого «Автодор» изъял участок под строительство трассы Москва — Санкт-Петербург. Спор о размере компенсации суды выделили в отдельное производство, и окончательную сумму определили лишь спустя полгода после перехода права к государству.
Разбор нового постановления для Право.ru уже делала юрист Land Law Firm Дарьи Плотниковой — почитать можно здесь.
КС в роли «позитивного законодателя»
Изъятие недвижимости для государственных нужд — исключительный механизм, который неизбежно порождает вопросы о балансе частных интересов, защищенных конституционной гарантией предварительного и равноценного возмещения, и публичных интересов, отмечает Мершон.
Процедуры принудительного изъятия КС рассматривал неоднократно, однако особенность нового постановления в том, что суд фактически выступил в роли «позитивного законодателя» — закрепил часть гарантий на уровне положений, обязательных для правоприменительной практики.
Когда разделение требований все же допустимо
По ч. 3 ст. 130 АПК РФ выделение требований в отдельное производство — право суда. Но публичный интерес в делах об изъятии привел к массовому выделению споров о сумме компенсации, говорит юрист. Суды первой инстанции нередко отказывали в таком выделении, однако вышестоящие инстанции признавали отказ необоснованным.
При этом итоговая сумма компенсации, установленная в выделенном производстве, оказывалась кратно выше изначально предложенной. Мершон приводит показательные примеры: по делу № А40-64960/2024 разница составила 4,86 раза (42,7 млн против 207,4 млн рублей), по делу № А40-150988/2024 — 3,72 раза (35 млн против 130,2 млн рублей). В таких условиях предварительная выплата теряла качество «равноценности».
КС обоснованно ограничил массовое выделение споров без реальной необходимости, считает юрист. Однако возникает риск, что жесткое ограничение судейской дискреции сделает невозможным выделение и в тех случаях, где оно действительно целесообразно, но формально не подпадает под очерченные судом исключения.
Срок окончательной выплаты — открытый вопрос практики
Отдельно Мершон обращает внимание на проблему срока итоговой компенсации. Общие правила об изъятии не устанавливают срок перечисления средств после вступления решения в силу. Резолютивная часть судебных актов по таким спорам, как правило, тоже умалчивает о сроках.
По мнению публичных органов, обязанность выплаты возникает не ранее перехода права собственности, однако срок такого перехода закон также не определяет. Изымающие органы настаивают, что вопрос решается в рамках бюджетных процедур — в трехмесячный срок по ст. 242.2 БК после предъявления исполнительного листа. Но исполнительные листы по делам об изъятии бывшим правообладателям, как правило, не выдаются.
«КС хотя и не решил проблему окончательно, но установил важный ориентир: выплата положительной разницы должна быть произведена незамедлительно после вступления в силу судебного постановления. Кроме того, суд предусмотрел стимулирующий механизм — правообладатель вправе требовать возмещения убытков, а при задержке по вине публичных органов — процентов за весь период просрочки», — отмечает Мершон.
Вместе с тем, по оценке Кристины, множество острых вопросов — точный срок «незамедлительности», последствия передачи имущества до выплаты и другие — остаются открытыми и, вероятно, потребуют новых обращений в КС.
Полный комментарий Кристины Мершон читайте на сайте «ЭЖ-Юрист».
